Ах уж эта тетя Нина. Глава 11

Категория: Измена

А я так и продолжала стоять раком, пока он не спустился, и не затихли его шаги. Потом молчком, безвольно повалилась на бок. Я сообразила, что брошена, уничтожена, проклята. Как могла не выяснить рук чужого мужчины, отдаться ему так, как не отдавалась возлюбленному. Стонать под его ласками так, как не стонала от ласк собственного возлюбленного, делать с собой то, что не делал со мной мой возлюбленный. Я была осквернена и повинна перед Витей, как я сейчас посмотрю в его глаза, что скажу ему. Если он бросит меня, то поступит верно. Я даже не знала, что можно сказать либо спросить у Светланы и как вести себя далее.

На улице чуток начал брезжить рассвет, кое-где закукарекали 1-ые петушки. Светлана одномоментно засопела, повернувшись ко мне лицом и свернувшись калачиком, положив свои руки меж ног.

В предрассветной темноте я старалась разглядеть подругу, но занятая ей поза полностью не позволяла мне этого сделать. Хотя было видно, что она маленького роста полненькая дама с маленькими ножками, малеханькой грудью, узенькими плечиками и широкими бёдрами. Голова её была по-мальчишески острижена. Вдруг послышались шаги, и заскрипела лестница, я конвульсивно вынула из-под себя одеяло, и только прикрыла наши оголенные тела, как в проёме показалась голова Виктора.

— «А что уже пробудились? Как спалось? Баба вон на рынок в город собирается ехать, спрашиваешь, ты поедешь либо нет. А то она, аж, в воскресенье вечерком возвратится »

— «Скажи, что сплю. Отстань», — раздраженно, голосом полным некий обиды к нему, обиды в том, что и его вина есть в моём падении.

— «Ну, хорошо, так и передам», — недовольно буркнул он, спускаясь вниз по лестнице.

Я очень утомилась от всего происшедшего, сил находить в сумерках рубаху, не было ни каких. Обшарив вокруг себя сено, только и смогла, найти бутылку вина. Поднесла её ко рту и животворная влага полилась вовнутрь. 1-ые его глотки взбадривали, заполняли силами, потерянными за эту ночь. По мере осушения бутылки, мне как-то становилось легче. Возникало оправдание происшедшему со мной, вина потихоньку переходила на Витю. Ведь это он бросил меня, беременную, беззащитную даму, одну со собственной подругой, изменил 1-ый. Ну и почему он вообщем не возвратился, когда Светлана отправила его за вином в погреб.

— «Ой, какое расчудесное вино», — сделав ещё несколько глубочайших глотков, поразмыслила я, истома начала разливаться по телу и через мгновение сон забрал в свои объятья.

Но спать расслабленно пришлось не длительно. Чьи-то руки лаского, заботливо, опасаясь разбудить, исследовали моё тело. Трогали грудь, голубили сосочки, гладили живот, лысый лобок. Лаского касались начала расщелины, ведущей к пещерке в глубь живота.

— «Это, наверняка, возвратился Виктор», — через сон поразмыслила, недовольно делая поворот на бок и сворачиваясь калачиком, закрывая грудь и живот от раздражающих, раздражающих ласк.

Но пальцы продолжали нескромно бродить по отставленной попке, изучить выставленные, как на показ, валики половых губок. Пробовать просочиться меж ними, нежно, лаского раздвигая, вызывая противное, раздражающее вялую даму чувство.

— «Прекрати, отстань, дай поспать», — шепнула, не открывая глазок, и перевернулась на спинку.

Мне снилось, что не Витя, а Саша удрал от супруги и снова пришел ко мне. Я была одна, лежала на сене совсем голая, а он стоял передо мной на коленях и клялся в нескончаемой любви. Позже начал целовать ножки, коленки, ноги, лобок. Гласить, что привлекательнее дамы он не лицезрел. А я снисходительно только улыбалась, позволяя ублажать меня. Вдруг, почему-либо, стало тяжело дышать, как будто кто-то навалился на грудь, на животик. Я пробовало освободиться, но он всё лез и лез, пробовал силой раздвинуть бёдра, просунуть свою ногу меж ними. Как мне не хотелось пробуждаться, сон не отпускал из собственных объятий.

Мне снилось, что снова тот мужчина, Саша, который сейчас имел меня, пробует против воли, опять обуяет моим телом, моими красотами. Но я утомилась, я больше не могла, желала спать. Очень много сексапильной энергии ушло из меня. Но он всё лез и лез. Он не отстанет, не добившись собственной цели. Он без разума от моего тела, ему даже не нужна его супруга, а только я. Он желает только меня.

— «Ну, отстань, я больше не желаю. Миленький, что для тебя не достаточно, тебя же супруга ожидает, иди к ней. Сбереги для неё силы. Оставь меня в покое, прошу, позже прейдешь, когда отдохну. У меня там всё болит, все растёрто. Ну, пожалуйста, отпусти, отстань. Какие вы все мужчины приставучие», — шептала во сне, борясь с призрачным, а может реальным насильником.

Я не могла осознать, сон это либо действительность. Сон, вероятнее всего сон. Но это так было реально, так мне хотелось спать, ну и влагалище отрешалось кого-либо принимать даже во сне. А он всё не унимался, лез меж ножек, гибкий, жесткий член упирался в живот. Он был так возбужден, что навряд ли поддастся уговорам.

— «Ну, хорошо, давай я для тебя его поцелую милый. Там мне больно, всё растерто, не могу туда пустить. Ну, иди сюда, иди», — шепнула, приотворив ротик и выставив язычок.

Умопомрачительный сон. Сразу он закончил меня добиваться, и я ощутила прикосновение к губкам чего-то теплого, липкого, пахнущего мужским телом. Мне казалось, что я лежу на спине, а некий мужик, расставив ноги, навис своими гениталиями над моим лицом. Мои губы приоткрылись, лаского обхватили жаркую, нежную плоть. Да, это Саша, наверняка, Саша, а кто ещё может быть.

Ой, какой увлекательный сон. Прямо всё, как наяву. Принимать эту плоть в свое чрево мне доставляло огромное наслаждение. Она толще, чем у супруга и Вити, как он щадит меня, как лаского движется, опасается причинить неудобство, старается доставить сначала наслаждение мне. Да, это Саша, точно Саша, удрал от супруги и пришел ко мне. Жалко, что я желаю спать и влагалище утомилось.

Член однообразно, не глубоко погружался в ротик, только головка, пройдя губы, ворачивается вспять и начинает вновь совершать своё поступательное движение. Как я ему признательна за это, за это отношение ко мне, не то, что Витя, пробует запихнуть его, как можно далее, не считаясь с моими чувствами, вызывая только рвотные позывы. Он дает насладиться полностью его замечательной плотью, как он лаского, с любовью относиться даме отдавшейся ему. Опытные губы в символ благодарности прочно сжимали её, язычок голубил головку. Легкое довольное постанывание исходило из моей груди. Я даже не знала, что от этого можно получить такое наслаждение.

Но вот она задергалась, запрыгал, и только успела прикрыть язычком головку, как порции спермы стукнули под язык и заполнять лоно, выливаясь через край и стекая по уголкам губ. Чувство ублажения, что я доставила Саше удовольствие моими губами, какого-то исполненного перед ним долга, разлилось по всему телу.

— «Ты меня извини, что не могу его пустить туда, милый. Отдохну, приходи, ты таковой нежный», – тихо шепчу во сне, поворачивая голову на бок, проглатывая остатки спермы и проваливаясь глубоко в королевство Морфея, чувствуя, как по щечке стекает тоненькая струйка.

И вот снова мне сниться, что кто-то голубит, гладит тело, гладит лаского, неопытно, как впервой мужик трогает тело женщины, изумляясь его красотой. Ой, какой удивительно приятный сон. Жалко, что это не происходит на яви. Это снова Саша, только его руки так неопытно и лаского могут ублажать меня. Какой он неугомонный. Когда же он насладиться мной.

Жаркие, дрожащие губки касаются, целуют сосок, покусывают, оттягивают лаского зубками. Рука гладят лобок, живот. Осторожненько, как-то робко пробуют просочиться в ложбинку, раздвинуть губы. Нежные пальчики не дают спать, будят, раздражают.

— «Миленький, закончи, я желаю спать, отстань. Ну, какой ты неугомонный, для тебя что, мало», — шепчу, резко делая поворот на бок, пытаясь уклониться от напористых ласк.

Горячее тело мужчины прижимается, обымает за живот, трогает грудь. Член, торчащий металлической член, упирается в попу. Рыщет, пробует отыскать норку, спрятаться в ней. Но малые половые …губы слиплись, закрывают вход, не дают ему прорваться вовнутрь. Сердце моего хахаля стучит так, что, наверняка, слышно на окраине села. Головка тычет в промежность, трется меж ляжек. Ой, как он желает меня, но не может отыскать пещерку, будто бы он тут впервой, как не опытнейший мужик. Нет, это он, наверняка, желает возбудить меня, желает, чтоб я отдалась ему полностью. Ему не нужна дама, лежащая как бревно.

Видя, переполняющее его желание, что он не оставит меня в покое, правой ручкой приподнимаю, отвожу чуток в сторону ягодицу, раскрывая малые половые губы, предоставляя дорожку вовнутрь живота. Но он почему-либо все равно, как-то под углом, надавливает на вход во влагалище, не может попасть туда, причиняя боль в промежности.

— «Ну, что ты миленький, сюда, сюда», — шепчу, выгибаясь в пояснице и насаживаясь на член.

Гость врывается в пещерку, ожесточенно танцует, радуется, что, наконец, достигнул собственной цели. Но эта поза ему видно не очень нравиться, и он наваливается на меня, заставляя, оборотятся на живот.

Он энергично двигает бедрами, при каждом касании с ягодицами издавая звук, схожий на шлепок. Как можно посильнее стараюсь сжать ножки, ягодицы, усилить давление на его плоть. И вот он задрожал, прижался, просунув под меня руки, да боли сжав грудь, конвульсивно выплеснул сперму во чрево, оставаясь лежать на мне, тяжело дыша. Вдруг его губы лаского поцеловали затылок и тихо, ели слышно шепнули, сжав в собственных объятиях меня ещё крепче:

— «Я тебя люблю, какая ты хорошая»

— «А как мне отлично милый, я ещё тебя желаю. Мне, никогда не было, так приятно. Ты просто умница», — тихо шепчу в ответ, испытывая, гигантскую благодарность, за эти слова, чувствуя тяжесть тела мужчины и член, медлительно уменьшающийся в размерах и потихоньку выскальзывающий из влагалища, совместно с медлительно вытекающим излишком спермы, понимая, что ещё не скоро он будет на что-то способен.

Как отлично спать на свежайшем воздухе, уткнувшись лицом в благоухающего сено, в тиши от городского шума. Если б ни неугомонный Саша. Его руки снова блуждают по мне, разводят ножки в стороны, касаются влагалища, исследуя промежность. Ну, когда же он успокоиться.

— «Миленький, я желаю спать», — шепчу, но, вероятнее всего только себе, так как его это совсем не интересует, потому что вздыбленный, дрожащий член рыщет по моей попе, пытаясь отыскать место для успокоения.

— «Нет, он не успокоиться, пока не сделает своё дело. Ну, что он так неуверенно действует, как впервой, как он лаского относиться ко мне, ожидает, когда я его сама приглашу», — проноситься у меня в голове.

Мои ноги чуток приподнимаются, выставляя попу, пробуют посодействовать ему отыскать норку, но или от излишка эмоций ко мне, или от вялости он не может попасть, отыскать вход, скользя головкой от заднепроходного отверстия до клитора.

— «Миленький, но что ты так издеваешься нужно мной. Давай, ты, что попасть не можешь туда?», — недовольно бормочу, думая, что он специально дразнит, пробует возбудить.

И вот он там, но даже я чувствую, что стены влагалища совсем не сжимают его плоть. Она болтается от стены к стене, как язычок у колокольчика. Там все так создано, расширено. Не знаю почему, либо из чувства благодарности к нему либо из желания резвее окончить моё мучение, но моя рука берет за ствол стержень, извлекает из норки, приставляет головку к заднепроходному отверстию и направляет его туда.

— «Миленький, только не спеши», — тихо шепчу, прижимая головку к сфинктеру.

От спермы и выделений, смазки было столько, что только стоило приподнять попу и чуток расслабить мускулы, как головка перескочила вовнутрь, прочно оказавшись сжатой, упругими стенами.

— «Так отлично для тебя?», — тихим голосом полным любви и преданности дамы, готовой на всё шепнула, опуская живот на сено.

Да, там естественно ему было несравненно лучше. Головка выскакивала наружу и всякий раз при легком надавливании попа впускала её вновь и вновь, издавая недвусмысленные, чавкающие звуки. Чувство возбуждения потихоньку начало подкрадываться. Оно зарождалось от его любви ко мне, от желания все цело отдаться Саше, который так любит и сгорает от страсти ко мне, берет всякий раз, как 1-ый. Рука самопроизвольно движется вниз, касается расщелины, разводит пальчиками створки влагалища и начинает лаского теребить клитор. Потом всё посильнее и посильнее, сжимая, давя на него. Волна оргазма потихонечку приближается, сейчас обвалиться с несокрушимой силой, но член вдруг задергался, начал выстреливать порции спермы, его объятия всё посильнее и посильнее.

— «Миленький, погоди, не уходи, я на данный момент, сейчас», — достаточно звучно шептала, сжимая мускулы сфинктера, не давая ему покинуть моё лоно, и неистово теребя клитор.

— «Ой, ой, ой, как отлично. Миленький, какой ты умница, ещё, ещё», — причитала, изгибаясь, как лук, напрягая все мускулы и тяня его за член в зажатом заднепроходном отверстии.

Давно ожидаемая волна оргазма догнала моё тело, позже ещё и ещё. А он лежал на мне, прочно прижавшись, ещё пытаясь двигать собственной несколько ослабшей плотью в попе, лаского целуя плечики, и что-то шепча на ушко, когда сон медлительно начал ввязывать в свои объятия, а я почему-либо кивала головой ему в ответ.

— «Ой, какой он неугомонный. Реальный половой гигант», — была последняя идея, пробежавшая в голове, чувствуя его вновь набирающий силу член в прямой кишке, и я погрузилась в королевство Морфея.

Пробудилась я уже поближе к обеду. Нагая, совсем оголенная, лёнажимала на боку, свернувшись калачиком, заботливо кем-то укрытая одеялом с головой. На улице моросил маленький дождь, однообразно барабаня по крыше. Состояние было мерзкое. Голова, как металлическая, практически раздельно от меня лежала на сене. Поднять её не было никаких сил. Понизу, в сарае, кто-то, кое-чем занимался, копошился. Я сдвинула с лица одеяло, глотнула свежайшего воздуха, приоткрыла глаза.

На меня смотрела сидячая на корточках, миловидная, но менее того, полненькая молодая дама с маленькими светлыми волосами, доброжелательным, покрытым конопушками лицом, в красноватой футболке насаженой на тело без лифчика, черной недлинной юбке, не скрывавшей полных, мясистых бёдер. Коленки разведены в стороны и мне была отлично видна её промежность, чуток прикрытая растянутой, провисшей полосой красноватой материи трусиков, сдвинутой чуток в сторону, из-под которой проглядывался валик половой губы, и в различные стороны торчали густые, кудрявые огненно-рыжего цвета волосы.

— «Ну, что подружка, пробудилась? Как головка? Мы с Витькой и опохмелиться успели, он уже по хозяйству пашет в сарае, а ты всё спишь. Хочешь?», — произнесла она, протягивая практически полную бутылку красной воды.

— «Да мне бы помыться для начала», — не узнавая собственного голоса, произнесла я, почувствовав, как засохшая сперма на губках и лице стянула кожу и разрывающийся мочевой пузырь.

Конец одиннадцатой главы

Отзывы:
Добавить комментарий