Иришка

Категория: Инцест

Ирина – моя сестра. Она на 5 лет меня младше тогда и, в свои 17, она смотрелась просто умопомрачительно: светлые, до пояса, волосы- тонкие, длинноватые ножки- привлекательное лицо: огромные голубые глаза, прекрасные губки. И впечатляющая (в отличие от матери) грудь. Размер, наверное, 5-ый! Да, наверное, всё-таки, 5-ый… Ну либо, может, чуток больше! Гены собственного отца взяла: у её тётки по папе и у её сестры двоюродной буфера тоже – дай Боже каждому! Каждой!

Мы с матерью каждый денек занимались любовью! Спускаться ей ко мне было не комфортно (мы с Иркой засыпаем поздно), потому она, как юная, жгучая и недотраханная девчонка, выгадывала момент днём, подходила ко мне и шептала мне на ухо: «Приходи сейчас ко мне ночкой!» Весь вечер мы старались не глядеть друг на друга, а ночкой, часам к двум, когда Иришка закрывала к для себя дверь, я тихо подымался к маме. Она ожидала меня в кровати, укрывшись одеялом, и стопроцентно нагая под ним. «Раздевайся!» — шептала она и, откинув край, приглашала меня к для себя. Час-полтора-два мы кувыркались по постели, целовали друг дружку. Она много и с удовольствием сосала меня, я лаского и страстно лизал её. Мы отдыхали, гладили друг дружку совершенно не по-материсыновьи! Позже я спускался к для себя в комнату и пробуждались мы в различных постелях. Две недели пропархали, как два денька, но вот…

…Я посиживал на нижнем этаже, в зале. По телеку начинался некий кинофильм, я листал некий журнальчик. Зашла Иришка и села на другом конце дивана, обняв руками поджатые ноги и уткнувшись носиком в колени.

— Саш?

— М-м-м?

Она молчала, я читал. Я прочитал статью, перевернул страничку и вспомнил, что Ирка о чём-то спросить желала.

— Чё, Ириш? Какая-то ты сёденька сама не своя…. Случилось чё?

Она малость помолчала и, смотря через пол, через дом и через планетку, произнесла:

— Мать поменялась…. Ты увидел?

— Да нет, по-моему.

— Поменялась. У неё разговор обменялся, интонации…. А вчера, когда я вышла днем на кухню, то услышала, как она поёт. Она пела, Саш! Никогда от неё не слышала такового!

Ирка помолчала малость.

— У неё кто-то появился…. Не знаешь кто? – она резко вскинула голову и, не мигая, в упор поглядела на меня. Она не улыбалась, глаза её не смеялись, а брови сошлись совместно, образовав строгую вертикальную полоску.

— Да хорошо, Ир, ну откуда мне-то знать!? Может у неё что-то не плохое вышло либо просто приятное…. Не знаю…. Ну, не достаточно ли!

— Саш, не включай дуру – для тебя это не идёт!

— Не знаю, о чём ты, но думаю, что…

— Взгляни это, — перебила она меня, протянув мне маленькую камеру JVC, непонятно как оказавшуюся у неё в руках – сможешь откомментировать?

— Что это?

Я взял камеру и неуверенно покрутил её в руках, будто бы впервой увидел.

— Там уже всё перемотано – включай, — произнесла Ирина.

Уже догадываясь, что я там увижу, я с тяжёлым вздохом надавил кнопку «play». Началось проигрывание, но экран оставался чёрным. Хотя это был уже не мёртвый чёрный экран: чернота была жива и тёмно-синие квадратики, пробегающие на жидкокристаллическом экране, гласили о том, что камера в момент записи куда-то «шла». Бесшумно приоткрылась дверь на дисплее – белоснежная дверь, чуток светлее черноты – и камера заглянула механическим глазом в образовавшуюся щель. (Эх, мать, не любишь ты запертые двери!…) Экран показал в комнате две фигуры на фоне тёмно-синего прямоугольника окна. Они стояли полубоком-полузадом к камере. Одна фигура, наклонившись вперёд, опиралась руками на кровать и на прикроватный столик, а другая, держа первую за бёдра, двигалась сзади, издавая негромкие шлёпающие звуки. Это были мы: я и мать. Не глядя на черноту экрана, я даже различал её, колыхающуюся в такт моим толчкам, правую грудь! А может это просто память давала подсказку мне это…. Ирина протянула руку и вывернула колёсико громкости на максимум. Не звучно, но достаточно отчётливо, камера зашептала маминым голосом:

— Да, малыш, дааааа… Да…. Давай.. Я желаю кончить… Желаю, малыш!… Ммммм, дааааа… Держись, Сашенька… держись… Я пососу для тебя, малыш…ДААААА… Дай мне кончить, родной!

Я вышел из матери, сделал пару шагов вспять, к двери и камера, судя по картинке, стремительно ретировалась за дверь и запись оборвалась. Наступила тишь.

— Как это случилось?

Я поглядел на Ирину. Она ожидала ответа.

— Расскажи, Саш… Чё уж сейчас скрывать-то?!

— Ну…. Это было…. Как для тебя сказать-то….

И я ей всё поведал. 1-ые три денька – тщательно, а последующие – эпизодически. Я говорил с своими комментами, с моим отношением к происшедшему. С моими идеями, переживаниями и ужасами за вероятные жуткие последствия. Она слушала нахмурясь, но лицо её понемногу светлело:

— Неделю???… М-м-мда-а-а, её поведение поменялось именно в этот момент, когда вы приехали с дачи…. Да-а-а, мам….. Мать???!!!… Уж вот не ждала и даже не поразмыслила бы! Ну ты-то ещё ладн… Хотя… Тоже не поразмыслила бы. М-м-мда-а-а…. В тихом омуте, как говорится….

Мы проговорили длительно и когда расползались по своим комнатам на покой, она уже, наверняка, не страшилась. Даже смертельный приговор страшен только по первому разу! А если судья-маразматик начнёт зачитывать его в 3-ий раз, то подсудимый может начать позёвывать.

— Ир, ты чай будешь?

— Нет, я – спать.

— Размеренной ночи.

— И для тебя тоже. Ты пойдёшь к ней? – она снизила глас.

— Нет, Ириш… Мне постыдно, перед тобой. Я не смогу сказать ей о нашем разговоре и мне будет постыдно перед ней.… Столько стыда за один вечер – это выше моих сил. Ириш, мы нескончаемо повинны друг перед другом и перед тобой! Но…. Если это выйдет за стенки этого дома, то…

— Ну чё ты со мной, как с малеханькой? Чё, думаешь, не понимаю, что ли?

— Прости, Ириш! Естественно ты не малая и всё-всё понимаешь… Не сомневаюсь в для тебя ни секунды! Прости нас, если сможешь. Мы – порочные люди. Господь наши души не возьмёт!

— Хорошо, давай отдохнём! Да, она такая, но это моя семья и я не желаю её лишиться! Нужно поразмыслить…. До завтра!

Я пошёл к для себя. Попробовал поглядеть кинофильм – не смотрится. Почитать попробовал – не читается: слова скачут с места на место поначалу по строке, позже уже по всей страничке. Через полчаса-час я пошёл покурить и, проходя через зал, неподалеку от Иркиной комнаты, услышал слабый-слабый всхлип, как мне показалось. «Блииииииин, рыдает что ли?! – поразмыслил я, — только этого нам не хватало! Надумает щас для себя всякой ерунды!» Я подошёл к её двери и приложил ухо к узкой щели. Глубочайший вздох… Ещё один… Слабый-слабый стон…….. Позже «Да, малыш, дааааа… Да…. Давай.. Я желаю кончить… Желаю, малыш!… Ммммм, дааааа… Держись, Сашенька… держись… Я пососу для тебя, малыш…ДААААА… Дай мне кончить, родной!» Тишь. Опять глубочайший вздох… И ещё…. И опять «Да, малыш, дааааа… Да…. Давай.. Я желаю кончить… Желаю, малыш!… Ммммм, дааааа… Держись, Сашенька… держись… Я пососу для тебя, малыш…ДААААА… Дай мне кончить, родной!» Да уж, Иришка…. В тихом омуте!

Я покурил, пошёл к для себя и завалился спать.

2-ой раз за этот месяц я пробудился от минета. Простыня над моим членом отчерчивала голову и плавненько двигалась вверх-вниз, не стремительно, но ровно. В сей раз я пробудился еще резвее, чем тогда, на даче:

— Ммммм, мам…. ммммм… Что ж ты делаешь, чертовка?… мммм… А Ирка зайдёт?… ммммммм…Либо её нет?…

— Да нет, она тут.

Простынь сама стянулась к ногам и на меня поглядели Иркины голубые глаза из-под светлой чёлки. Она была нагая! Её большая грудь тёрлась мне о бедро. Она прочно держала в кулачке мой член и, смотря на меня, язычком касалась головки.

— Ирка!!!!!!!!!!!!!!…

Я приподнялся было на локтях, чтоб выскочить из-под неё, но…. Она нагая. Я – нагой. Мой член у неё в руке и практически во рту. Её грудь лежит на моей правой ноге. Я протянул руку и погладил её по щеке:

— Ир, а мать…

— Позже побеседуем, — она накрыла мой член своим жарким ротиком – нет её.

— Ммммммм…Ирка!….

Она дрочила его для себя в ротик, облизывала и обсасывала головку, язычком гуляла по стволу и сжимала ладошкой яичка. Я протянул руку и стал разглаживать её грудь – она такая большая и такая упругая! Ирина встала на четвереньки и, не выпуская члена изо рта, перелезла через мою ногу. Она встала с боковой стороны от меня и сейчас я гладил её бедро и попу. Я поднял руку по внутренней стороне ноги до её пиздёнки и она с готовностью расставила ножки в стороны. Я облизал свои пальцы и прикоснулся к её клитору. Она резко дёрнулась. «мммммм» — вырвалось у неё. Я то стремительно теребил его, то (это ей нравилось еще больше) увлажненной подушечкой огромного пальца несильно нажимал на него и двигал пальцем, пытаясь узнать о нём всё: его размер, его форму, его твёрдость, её стоны…. Она стонала не смущаясь! Я ощущал, что потенциал у неё ещё есть, но член во рту не давал делать ей это ещё громче. Я сложил вмести два пальца и глубоко загнал их в её киску. Она взвыла, выпустила мой член изо рта и, держа его рукою и не очень дроча, свалилась лицом мне на животик. Я вынул пальцы больше, чем наполовину и медлительно ввёл их опять в неё до упора.

— АААаааааа… мммммм….аааааааа

Я стал ритмично трахать её пальчиками. Не очень стремительно, но глубоко. Так… Ещё…. Ещё раз…. Так…

— А!… оооА!… оооА! Ммм…. А!…

— Ирочка…Милая…. Возьми его… поцелуй!

— ААА… ммммм… даже мать… мммммм… жёстче… мммм…. ААААААА.. гласит!

— А для тебя нужно жёстче?…

— АААааааааа…. ДА!!!

— Пососи мне, Ирка!… Будешь сосать, пока я не кончу для тебя в рот?

— ДАААААА! НЕТ!!!

— Нет? Не хочешь сосать?

Я прибавил ещё один пальчик и трахал её уже 3-мя.

— АААААААааааааа…. Блядь! Желаю!

— Так соси, девченка! Чё тормозишь?

Она набросилась на член своим ротиком. Облизывала его, сосала, причмокивала…. Она подняла попу, слезла с моих пальцев и, задыхаясь, свалилась на спину рядом со мной. Я протянул руку к её груди и стал ублажать: разглаживать, мять и сжимать её. Она потянула меня за руку на себя и поглядела мне в глаза:

— Выеби меня!…. ммм… Давай…. Выеби!… Давай же! Я – не мать: ломаться не буду!…

Руку она просунула меж нами вниз и уже держала мой член в кулаке, направляя его в себя.

— Давай…. мммм…Воткни в меня… Всади мне……

Я двинул тазом резко вперёд и пронзил сестру своим хуем! Я стал двигаться в ней стремительно и глубоко. Её большая грудь танцевала в такт моим ударам.

— Даааааа…. Давай, ещё…Трахай меня… Ммм…. ААааааа резвее…ну быстрей же…. Ну!..

— Ааааамммм… Ирина…Ириша… Я так издавна тебя желал, милая…………

— ААААААААААААаааааа… дождался!… Тогда еби…мммммм… чё болтаешь… АААААаааааааа…

Мог ли я поразмыслить, что у меня ТАКАЯ сестра!? М-м-мда-а-а…. В тихом омуте…

— Нра… ААААААААааааааа… мммм… Нравятся мои дойки?……. мммммм…

— Да, Ирка… ДАААааааааааааааааа… Ммммм…Какие классные сиськи у тебя…. ммм…. Сиськи, Ирка…

— Кончи на их… Мммм… ААААааааааа… давай!…

— А ты?…ммммм…Ирина…

— Мммммм…аааааа…. я уже… хххмм…

Я закинул её ноги для себя на плечи – так я кончаю резвее – и стал отчаянно долбить её киску! Толчок… Ещё толчок… ещё… Ещё раз! Я ощутил, что кончаю. Сбросил её ноги с плеч и подтянулся на руках выше к ней. Она схватила мой член и, закрыв глаза, обширно раскрыв рот и всё ещё задыхаясь после этой ебли, стала дрочить для себя на грудь. Член в последний раз натужился и выстрелил струю спермы ей…в рот! Она раскрыла глаза, попробовала вытолкнуть её языком, но я резко наклонился к ней и засосал её страстным поцелуем. Она поначалу упёрлась ладошками мне в грудь и попробовала оттолкнуть меня, но, практически, через секунду-две расслабилась, обняла меня за плечи и лаского ответила на поцелуй.

Мы лежали, обнявшись, под одним одеялом.

— Мама-то где?

— Она ушла днем – я её провожала. Произнесла, что ей к тёте Тане необходимо заехать, а позже – на рынок. А позже – домой, видимо.

— М-м-м… А издавна?

— Часа полтора, как.

— Другими словами, мы с тобой ещё поваляемся? С Александровки до Северного час добираться, не меньше. Позже назад. С тётей Таней она ещё покалякает – я уверен. Ну и рынок… Нахичевань нашу маму стремительно никогда не отпускает.

Ирка уткнулась мне в плечо.

— Ты чего, Ириш? Нормально всё?

— Нормально. Мне отлично…

— Как ты отважилась? Когда? Почему?

— Вчера ночкой. Я поразмыслила, что если мы не переспим, то я не смогу с этим жить. Как ты гласил вчера? Крах семьи? Во-во, конкретно это и было бы. Я бы страшно завидовала бы мамы. Причём завидовала бы не оттого, что мне охото трахаться, а оттого, что я просто, глупо, не могу! Знать, но не иметь – это было бы страшно! Это был бы ещё один закон из числа тех стршных законов, которые нам устанавливает Бог: смотри, но не трогай руками… Трогай, но не пробуй на вкус… Хорошо, пробуй! Но не вздумай глотать!… Наверняка, это привело бы к войне. К третьей мировой войне в раздельно взятой семье. Уже сейчас ночкой я ощутила что-то вроде ревности, потому я решила, что мы сможем совместно жить, только если я узнаю всё! А метод ты мне сам вчера поведал. Я не жалею… Не знаю, что будет завтра, но на данный момент – не жалею!

Отзывы:
Добавить комментарий